• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:20 

Что творится втвоей голове? Там он..мой нерадивый октябрь.

Меня заряжает твоя музыка, которую я не могу оставить в покое. На потолке разбрызгана россыпь кровавых звёзд, целый далёкий млечный путь. Мой личный планетарий. Я слышу протяжные и заворживающие звуки виолончели и так приятно щемит в груди, что глаза сами собой закрываются, отдавая должное. Я не смотрю в окно...ему нечего мне показать...Сегодня ехал в автобусе и плавал в безбрежном океане своих мыслей, разбивая скалы противоречий, стирая руки, оставляя глубокие раны, но не чувствуя боли, потому что руки окоченели, а внутри сквозящая пустота, что встревоженно часто дёргает меня за край души и знаешь...на какое то время отвлекшись от своих мыслей, я понял что не дышу и это меня..нет, не шокировало, а впечатлило, потому что казалось таким естественным и привычным. Когда я перестал чувствовать себя человеком?
Я не могу согреться и стоит мне в это поверить, как мои пальцы тут же покроются инеем...мой нерадивый и ветреный октябрь.Просто не спится..Что творится в твоей голове?

12:53 

Я просто очень устал, отвези меня к морю..

12:52 

- Я должен был ей сегодня позвонить.
-Сейчас первый час,-говорит Джаред.- Завтра позвонишь.
С одной стороны, я чувствую мудрость этого решения, но с другой, обкуренной стороны, я вижу особую романтичность в том, чтобы заявиться к ней за полночь. К тому же сегодня мне снова восемнадцать. Вот они мы с Джаредом: парочка юных, горячих сердец, обкуренных, одиноких и бесконечно романтичных. Желание наше безмерно, вера наша безгранична, тестостерон из ушей лезет. Дай нам только шанс, и полюбим тебя каждой клеточкой наших тел, только позволь- и мы будем ласкать тебя всю ночь. Разбей наши сердца, мы будем плакать и рыдать, но не успеешь оглянуться, как влюбимся снова.(с) Джонатан Троппер "Книга Джо"

12:48 

По следу...

Мои дела, как псы идут по моему следу. У них чуткий нюх и острые клыки. Они не носят ошейников, поэтому, когда они накидываются на тебя, пытаясь загрызть до обглоданной усталости, ты не сможешь схватиться за их ошейник, чтобы придушить. Все что тебе остается это голыми руками сворачивать им шеи, рвать пасть, ломать лапы. Ты закапываешь эти собачьи тушки где то неподалеку, чтобы зарыть на время все эти дела, чтобы потом до конца разобраться. Отключаешь телефон, чтобы не звонил "ни Бог, ни Дьявол" со своими заманчивыми, до не приличия откровенными предложениями. Идешь в душ и отмываешь кровь и грязь убитых собак. С половиной разобрался. Заявлялся мой персональный вулкан вынося и так последние остатки нервной системы, но вулкан быстро утихает, стоит приставить дуло к виску и спокойно попить чай.

11:44 

Музыка держит без цепей, люди так не умеют. Я люблю ощущать, когда песня говорит все то, что ты не можешь сказать сам. Находит правильные слова, чтобы описать свои мысли и чувства, что бьются в конвульсиях, но не могут вымолвить и слова, а лишь приглушенно опалять дыханием. Осенний озноб. Иногда мне кажется, а может так и есть, что ты волшебник музыки. У тебя всегда найдется именно та, что зацепит, заденет, успокоит или наоборот унесет в вихрь необузданных эмоций. Ты слышал и знаешь столько прекрасной музыки, а я всегда в ее поиске.

11:43 

У тебя красивые музыкальные руки...Фотографирую твои прикосновения, как рентген. Пишу письма птицам в клетках, чтобы не скучали. На подоконнике сидит осень, завернутая в мое одеяло. На ней нет ни одного живого места. Вся в ссадинах, переломах с вывернутыми костями и с железным алым окрасом на губах. Да..я люблю тебя осень именно такой и ни какой другой, оставляющей ржавые пятна на простынях. Моя осень отбивает скучные мотивы острыми пальчиками дождя. Открываю окно на распашку и вдыхаю через сердце осенний сырой запах.

11:32 

Чашечку чая пожалуйста.

Беру у тебя три фарфоровые кружки и выставляю в ряд. Одну из кружек заполню горячим и ароматным чаем. Отхожу, сажусь на стул и достаю револьвер. Вот иногда я вижу людей, как эти самые кружки. Взвожу курок нацеливаясь на первую кружку. Три одинаковые кружки. Первая как и все, ни чем не отличается.Стреляю, разбивая кружку вдребезги. Брызги чая, как след моего преступления. Но разбей ее и она внутри оказывается теплой и горячей, а еще такой успокаивающей. Хотя она молчит об этом, скрывая свое тепло. Нацеливаюсь на вторую кружку, продолжая разговаривать сам с собой, что то пытаясь доказать самому себе. На первый взгляд можно подумать, что эта кружка такая же как и первая-заполненная горячим чаем. Не раздумывая выстреливаю в чашку и окидываю взглядом фарфоровые кусочки. Она оказывается пустой, а из далека показалась маняще горячей. Перевожу взгляд на последнюю кружку, наводя револьвер. Эта кружка кажется крепкой, что сможет выдержать падение или если она пустая, то можно заполнить ее чаем. Стреляю по кружке, но в ней была трещина. Кружка вдребезги. Нальешь чай, будет протекать. Столкнешь и разлетится на осколки..слабая и ненадежная. А с виду три одинаковые чашки.

20:06 

Пыльная затхлая комната. На деревянном истоптанном полу яркие акценты, капающие с твоих губ. Глаза режет свет, что ты так редко видишь и всегда больно на него смотреть, не только потому что привык к темноте, но и потому что больно вспоминать, что и в тебе когда то был свет. Остались лишь его блики. Стены исписаны сотнями строк и невысказанных слов. Тебе нравится писать на этих стенах, молча, но яростно переживая это внутри, выплёскивая свои кошмары и тайфуны на голый бетон. Он крепкий, выдержит. Том, ты череда противоречий. Говоря "сейчас", "ещё минуту", "скоро"..ты обрекаешь себя на продолжительность этого действия..Ты вырисовываешь влажными красными пальцами своё имя, на пыльном полу и с твоей шеи падает крестик, приглушённо звякнув о пол, но ты как всегда не придашь этому значение. Слушаешь, как ненавязчиво капает вода из крана и как приятно шелестит холодный ветер за окном. Ты как ребёнок радуешься новым звукам, которые принесут тебе образы что ты жаждешь, ощущения, что ты голодно гребёшь ложкой..ты не можешь надышаться этим горьким запахом осени, закрывая глаза от удовольствия, жмурясь как довольный кот. Ложась спать, ты всегда боялся услышать звуки, что вызовут бешеный ритм твоего сердца и дрожь во всём теле. Ложась спать, ты всегда ожидал увидеть очередной сон, который так и не снился тебе. Почти засыпая, любил вглядываться в причудливые тени, что выдумывало твоё сознание и уже привыкшие к темноте глаза. Я сегодня неожиданно вспомнил тебя Том, увидев родинку на своём указательном пальце. Не просыпайся больше Том, того дома больше нет и я вижу уже другие тени.

21:03 

До одури.

Где то проходит чья то жизнь, чья то смерть. Где то случается счастье, а где то случается горе. Где то есть целый мир, а где то всего лишь клочок существования. А у тебя холодные руки и горькие губы от сигарет, я никогда не пробовал их на вкус и даже не знаю твоего тепла. Мне сегодня особенно бесконечно грустно, задумчиво приятно и отстранёно ни как. Сегодня красное вино и горячий пар изо рта в твою осень, а ей чертовке нравится, потому что жадно выдыхает холодный пар в ответ. Забавная.Твоя музыка не проходит бесследно, как и твои слова..Знаешь, когда пишу, я словно играю, мои пальцы, как пальцы пианиста выстукивают мелодию слов на клавиатуре и мне нравится это чувство..В углу ожидающая моих игривых пальцев гитара, на окне лежат ожидающие меня скучающие листки бумаги, а я жду когда ночь крепко пожмёт мне руку,так по- дружески, близко, как старый друг..мне так хорошо ночью, это моё время, когда мне плохо и хорошо, когда мне ни как и до одури думается и чертовски глубоко в душу. Я хочу узнать какого твоё тепло..

16:55 

Осенние листья омывали мои ноги.

Твой позвоночник неестественно трещит и прогибается, мы танцуем алое танго. Надавить, впиться жёсткими подушечками пальцев в поясницу, чтобы поддался, выгнув шею, открывая влажный и горячий рот. Стягиваю твои рёбра, словно тугим корсетом своих объятиях и острых когтей, но ты не вырываешься, потому что любопытство берёт вверх. Босыми ногами по холодному полу, в ледяной комнате, жаркие и стремительные движения танго, я буду вести.Ты не безвольная кукла, но и не сопротивляешься, жар рвёт тебя изнутри, прожигая твои скрипящие кости. Изо рта вырывается пар, растворяясь в ледяном пространстве тёмной комнаты. Под ноги, как море, ветер подгонит осенние листья, что"омоют" наши ступни и ноги. Я упорно смотрю в глаза, не по правилам, срывая границы и навязанные запреты, чтобы чувствовать дрожь в твоём гибком теле и скрытую игривость, опасность в глазах. Твой интерес подогревают острые когти, скользящие по твоей истерзанной коже, словно по шёлку, непристойно проникая глубоко, слишком лично, вызывая рык. Но ты не проронишь не слово, а лишь учащённо задышишь, прижимаясь против правил плотнее, потому что холод уже сковал горло и немеют пальцы. Мы так будем танцевать до утра, пока кто-то из нас не сорвётся и капля крови по вискам расскажет о всех острых углах, что я для тебя приготовил. Я не дам тебе ощутить, что всё может быть так прост, вонзая клыки в запрокинутую шею, продолжая движение раскалённым языком по кадыку закрепляя до дрожи, до сжатых кулаков и сорванного голоса. Рано утром, когда ты останешься без сил, я уложу тебя на пол, так по невозможному нежно скользя рукой по спутанным прядям взмокших волос. Ты будешь что-то неразборчиво говорить во сне, цепляясь за разум, а я буду вдыхать запах страха, впитывать лихорадочный жар тела, крепко сжимая твою ладонь и голодно облизывать острые, жаждущие клыки. Проснусь в холодном поту, смотря куда-то в одну точку, парализованный воспоминаниями сна и жадно желающий его повторить. Я уснул на холодном полу, в ледяной промозглой комнате, позволив осени мной любоваться, снова танцуя танго, чувствуя шорох листьев в ногах..

16:54 

Эта осень такая не родная..

Доброе утро, фрагменты жизни, неопознанные и мелькающие лица, чужие-близкие мысли. У меня хрипит горло, словно застряло стекло, такое по-изящному тонкое и кроваво острое, но я дышу. Багровый закат, растекается горячей лужей по остывающей траве. Переплетаю свои окоченевшие пальцы в замок, любуясь тобой. Ты весь в цветах и боли, какое невероятное сочетание, редкое и привлекательное. Твоя раскалённая от заката кожа обжигает язык так что мои пальцы сводит судорогой. Не отрицай меня....Ещё не ночь, но давай задёрнем шторы и наступит глубокая и непроглядная, но такая нужная и желанная. Я буду писать свои строки, а ты жадно слизывать, чуя мой запах и жар от длинных и гибких пальцев. Напряжённая спина выдаёт твои муки, но глаза выдают более глубокую боль, а руки выдают ни с чем несравнимым одиночество души. Приходи в мои сны..я оставлю дверь не закрытой.

00:48 

Что-то накатывает. Меня разрывает.Ненавижу холодный чай. Он оставляет горькое послевкусие на губах. Я пил чашку горячего чайного моря, вчитываясь в твои строки, зная, что твой чай остыл и мне ужасно захотелось прижаться щекой к твоей шее, поближе к красной ните, чтобы разорвать, чтобы наверняка, чтобы обжечь, согрев твоего хищника внутри.... Меня раздирает.

14:27 

Подумал и предвкушающе облизнулся..

Пальцы скрипят, как старая заржавевшая дверь, а у тебя пальцы гибкие и острые, только ты не ласкаешь ими, а раздираешь. Слишком тихо. Тошнотворно тихо. Глухо так, что давит и изводит на "нет" или на агрессивное "да." Этот день целый кладезь грязных чудес. Ты будешь извиваться в танце диких племён, пленя своим безумным и ломким изгибом, что будет казаться, что он вот-вот хрустнет. Твои тонкие порезы на руках.....знаешь, мне кажется так ты оплакиваешь себя-не себя, свои чувства, то что не сбылось, что ожидается или потерялось. Тебе не позволено кричать, но позволено оставлять красные метки на руках, что знают твои тайны, которые я желаю пожрать и хранить под языком, периодически пробуя на вкус, чтобы не забыть. Когда нибудь, ты перельёшься через край, выплеснешься в красное и далёкое море которое я никогда не увижу,но оно мне будет часто сниться. Оно будет тёплым, как кровь, но таким же далёким, как не моё небо. Это будет когда-нибудь и не здесь, в другом тебе, там, где встречаются, но не соприкасаются параллели наших миров. Ты обрастёшь жёсткой шерстью, с мягкими лапами, и у тебя будут самые замечательные глаза, не мои. Тебе нельзя смотреть в глаза, потому что можно уснуть и не проснуться. В твоих глазах отражаются желания, а у увидеть их осуществление можно во сне, поэтому те кто смотрят тебе в глаза не просыпаются. Ты будешь лизать мою ладонь, лакая мою кровь, которую подаришь, прокусив на сквозь, но не потому что покорный, а верный....не мне, а своим несбывшимся снам, своим инстинктам и сердцу, которое я никогда не услышу, но мне будет часто сниться его стук..

13:46 

Меня раздирает острое чувство рвать, пожирать,чуять этот аппетитный запах того, что насытит меня, но не заполнит. Жадно вгрызаюсь между строк, изголодавшись, выгрызая то что скрыто, что покрыто слоем туманных фраз под которыми скрыто живое, такое сочное и такое личное. Напои меня свежестью далёких, лживо мёртвых, слишком живых, обманных и зашифрованных, но въедающихся под кожу слов, что заставляют идти по следу, чтобы разорвать и испытать так по-невозможному близко и так по-ироничному далеко.
Иногда мне кажется, что я пришёл в этот мир-не твой пустым, втиснут между границей миров. Я всегда голоден. Для кого я стал пожирать, искать, для себя или для них? Губы искажаются в усмешке, потому что всегда знал ответ на этот вопрос, но то ли пытаюсь убедить себя, то ли других в поиске ответа на этот вопрос, заводя в лабиринты загадок, вопросов и искажённых ответов. Тогда почему я постоянно им задаюсь? Не доверяю себе, им? Всегда на своей стороне и где-то мимо тебя, как всегда не совпадая с параллелью твоих шагов. Как так получилось, что я наступил на твою тень?
Ты даже и представить не можешь, как меня мучила не возможность спать и ощущать интимно близкое, по-страшному удушающее, властное прикосновение под маской тьмы...сухой пустоты...что влекла собой своими загадками, зная мои секреты и любовь к тому что глубоко....и не каждому, только посвящённым. В тот момент, я понял что ни кто не услышит мой хрип, не придёт на мой тоскливый вой, на мой отчаянный раздирающий крик..... Проснувшись, я испытал голод, который теперь всегда будет со мной. В ту ночь, я посвятил себя в пожиратели..Эта осень будет полыхать. Приснись мне.

16:47 

Слишком много Я.

Я чувствую пустоту и это отвратительно. Наверное, я прошёл через боль, прошлые жизни и разочарования, чтобы научиться любить тебя, бороться за тебя и быть сильным за тебя. Рассыпаю алые бархатистые специи по твоему бледному телу, втирая их гибкими длинными пальцами до красных разводов, до первых вскриков, до первых алых капель, что заклеймят тебя этим острым и столь привычным уже запахом крови. Я вхожу в это красное море по локоть и мне не страшно, но как-то удушающе пусто. Залпом выпиваю стопку храбрости, а на утро приходит горькое похмелье. "Быть другим"-с этих слов начинается одиночество. У тебя слабость ко взрослым,у меня к загадкам и тайнам, которые я люблю разбирать, изучать, смакуя каждый секрет и разгадку. Я лежал и глядел в одну точку, мне было пусто и всё равно, но одновременно как-то легко и я не думаю, что это хорошо. Я долго смотрел, не ощущая ход времени, потому что в этот момент оно не имело ни какого значения, а мои веки постепенно начинали закрываться. Меня снова утягивало в загадочный сон, но я упорно не закрывал веки..На утро я расскажу тебе, что мне приснилось..но это чуть позже, а пока...я упорно стараюсь не закрывать веки...

22:08 

Тихий шуми и шуршание в наушниках, вот всё что заполняет сегодня мою ночь. Я хотел бы сейчас прогуляться по гальке, по ночному берегу моря. Я бы шёл...просто шёл ни зачем-то, ни к кому-то, а просто шёл...дорога сама бы меня привела куда нибудь. Тёплый ветер бы так ненавязчиво бы меня сопровождал...и мне было бы так обманчиво легко и не важно...Мои босые ноги мокрые от прикосновения прохладной воды. Мои волосы всклочены от прикосновения своевольного, но по своему понимающего ветра. Сделав вдох, я возможно задохнусь или насытюсь ночною тишиной. Я пожелаю тоскливую и бледную луну тебе в помощь, ветер в далёкие, но верные спутники и море как то, что тебя сбережёт...

22:06 

Воспоминания не жгут мой разум тело сердце и душу, а руки. Руки которыми я вспоминаю, которые терпят, греют, болят и ломаются. Слепые читают руками, а я вспоминаю руками. Люди греют телами, а я обжигаю бью люблю руками. Мои руки так глубоко в тебе, в себе, во мне...Мы по всюду и ни где одновременно. Мы так свободны и так несчастны в наших желаниях. Ты ловишь мои влажные вдохи руками, а я ловлю тебя руками и ломаю больно, чётко с яростным огнём внутри и ты трещишь требуя, как в бреду , но осознанном тобою, ещё и ещё. Мы говорим прости, но не прощаем, а просто помним и запоминаем. Ты так любишь слушать музыку моих рук на твоих позвонках...Не мой Я ты так бережно целуешь мои руки во сне, а я ломаю твои в не нашей с тобой реальности, но выдуманной нами вместе.Ты бы сейчас посмеялся не Я, а я молчу, пытаясь услышать твой смех...

23:01 

Ты стал жестоким Кай, а я стану кем то больше, чем жестокость. Я буду носить тебя на сильных руках и разбивать пальцы о твои красивые скулы. Превозносить тебя в мечтах и больно царапаться о края твоей ледяной Короны. Ты не дышишь, а жадно вбираешь влажным ртом воздух, как если бы это был твой последний вдох на эшафот. Мои сны меня пленят своей похотью и страстью, твои колкие слова саднят на моих губах, как свежие раны. Первая алая капля после удара, вторая твоя. Под кожей ритмичный танец мурашек и дрожь, а сердце танцует страстный канкан. Такое гордое слово Победа и такое дефектное слово Мечта.

17:38 

Больной,не свободный и чужой. Где ты спишь теперь, Абель?

Каждый твой прожитый день помечен крестиком под лопаткой, а каждый очередной "последний" день помечен аккуратным порезом на плечах, ведь так часто ты хватаешься за них, чувствуя холод зимы и открытых окон. Про таких как ты, Абель, не говорят, а по сучьи молчат, натянуто улыбаясь, стыдливо отводя взгляд в пол и нервно поедают собственные губы. Я ненавижу их Абель. Зачем они так с тобой? Ты долго смотришь в потолок, прежде чем заметить мое существование рядом с тобой. Порой приходится ждать неделю, месяц или час, чтобы твои глаза сдвинулись с мертвой точки, преодолевая стадию остекленения и окукливания. Ты такой жестокий бойцовый пес и загнанный олень в угол, проткнутый собственными рогами упрямства. Принес тебе вишню, которую ты так любишь, но никогда не ешь. Тебе нравится смотреть, как я ее ем. Странный ты Абель. И имя у тебя похоже на собачью кличку. Такой же преданный и потерянный мальчик. Ты все еще веришь, что мы найдем твой ошейник с адресом твоего хозяина? Откуда столько наивности Абель? Мы можем открыть окно и на какое-то время одолжить крылья на прокат, пока не упадем и крылья уже будут так нелепо смотреться на твоей изрезанной оконными осколками стекла. Твое запястье как четыре стены, в которых спит море. Стоит пошатнуть хотя бы одну из стен, море проснется, и будет прорываться сквозь кожу, изливаясь по твоим пальцам в мой рот, смешиваясь со слюной образуя удивительный вкус. Как если бы крепкий напиток просто разбавили чуть густой "водой". А у тебя особенный цвет крови. Не красный, не жемчужно розовый, не королевская голубая, а черничная. Темная бордовая насыщенная черничная. Мне не поможет даже прививка от бешенства, после твоих поцелуев с зубами. Бесполезно, заражен и продолжаю перенимать звериные повадки. Твои белые зубы так плотно и остро прижимаются к моему языку, что я еще долго ощущаю эти кровоточащие щели во рту. В твое больное тело цвета мела всегда водили так много лекарств, разбавленных таблеток, растворителей и психотропные от чего твои голубые глаза приобрели токсично ядовито насыщенный мятный цвет. Это так по- неправильному красиво. Утром тебе не желают в постели "утра доброго", а лишь шепчут на ухо неправдоподобное, дыши. От этого тебе еще больнее и по- детски обидно. Они что все такие ебанутые и забыли, что у тебя нет легких?! Ты же дышишь только в воде или в ванной и то в приправленной воде морской солью. Ты рыба, которая выдает себя за человека, пряча жабры там, где у всех обычных людей легкие. Твои следы уже так прочно въелись в больничный пол твоей палаты, что я безошибочно смогу найти твою комнату, даже если ее перенесут или поменяют местами с соседней. При каждом нашем поцелуи у тебя из носа идет кровь и просачивается сквозь губы, заливая рот, пачкая неба, пропитывает язык. Капает словно из капельницы по минутам. Тихо шепчу тебе, держись, и не смей засыпать, вытираю кровь с губ рукавом моей любимой белой рубашки, а ты робко и смущенно улыбаешься, хватая лист бумаги, и с особой жестокостью начинаешь мять, рождая нечто бесформенное и уродливое, выдавая это "чудо бумажного оригами" за розу. Да, ты такая же искусственная роза, которая живет в неволе, выращенная в палате подальше от жизни за окном и того далекого глубокого неба, выкормленная таблетками. Каждый раз ты слышишь это в последний раз, завтра ты не увидишь эти стены, больничные халаты твоих мучителей, ты с особым садистским удовольствием ломаешь пальцы своему очередному"спасителю". Ты так устал смотреть на снег и не иметь возможности его проглотить и дышать им. Каждый раз невыносимо смотреть, как умирает все лучшее в тебе, не имея право на жизнь. Лучше бы вынул зодиакального рака из тебя, а не желал тебя, так откровенно и преступно, против всех законов. Ты так быстро повзрослел через тонкие иглы и катетр, твое детство просто вырезали скальпелем и бросили в серебряное блюдо. Оно трепыхалось и просилось обратно в теплое тело, но ты собственными руками и горькими слезами отверг его, сказав, что даже не узнаешь это, то, что когда-то напоминало тебе о вере. Почему ты замкнулся на тысячу замков? Куда спрятал свое имя и почему перестал слушать крики. Любишь рассказывать о своих кошмарах и показывать фотографии больных, запечатляя их последний вздох, что виднеется туманным облачком у рта. Они развешаны на твоей белой стене, твоя любимая галерея. Ты такой странный и больной мальчик Абель. Ты просто сегодня нажрешься стекла, словно напиваясь дряного горького пойла, утоляя жажду злобы и испепеляющей ненависти. Больше не будешь ни со мной, ни с кем-то либо еще разговаривать. Если бы я знал, то о стольком бы еще тебя спросил, но ты не даешь второго шанса людям. Первый и то идет с натяжкой. Ты больше не хочешь понимать язык людей, не хочешь говорить им как сильно желаешь жить. Ты просто сидишь ночами, раздирая бинты на горле, и жмешь на кнопку фотоаппарата в надежде успеть запечатлить свой собственный призрачный туман. В последний раз, когда тебя окружат короли дворца "безумцев" в белых халатах с намордником и ошейником в руках, я буду громко кричать тебе фас Абель.

23:16 

Все говорят, а ты ешь.

Нож штопором глубоко ввинчивается в горло, открывая замечательное густое бордо артериальное вино. Подносишь фужер к коже и вливаешь алкоголь тонкой струйкой из разорванной вены. Бокал заполняется до краев, и терпкий ясный железный букет вина наполняет ноздри и начинает немного подташнивать, но ты лишь делаешь усилие и сглатываешь ком из слюны и чего-то еще мерзкого. Цвет своеобразного напитка привлекателен и даже кажется аппетитней в красивом кусочке стекла с длинной ножкой, чем в плотно закупоренной бутылке под кожей. Лишь в такие ночи ты прибегал к лакомому кусочку мяса и кровавого вина. Ночь была особенная тем, что сегодня, перед тобой ,на стуле сидит твой верный друг, заклятый враг с клеймом предателя Иуды на губах, горячий распутный любовник в бархатных шелках и самых экзотических шкурах животных, что пали от твоего ружья и сильных рук, заботливый брат со строгой нервной улыбки шлюхи, которая боится продешевиться в постели, но я всегда тебе хорошо платил, чтобы ты заботился о таких незначительных мелочах как деньги. В твоих серых глазах я вижу своего отца, учителя и глупого щенка, которому оказался не по- размером шипастый ошейник для больших псов. Разве, что только не умеешь скулить, воешь, а лаешь больно кусаясь. От вина ты откажешься, потому что никогда не разделял мою любовь к человеческим напиткам из их тел. Резким ударом по лицу разбавляю твой уверенный взгляд, что сможешь сбежать из-за стола, не поблагодарив за прекрасный ужин. Вторым мощным дробящем ударом в ребра ты начинаешь задыхаться, а на глазах выступают слезы.Кровью кашлять ты будешь позже, когда я займусь твой печенкой и языком. На столе расстелена белоснежная скатерть, цвет ярко контрастирует с фужером вина в моей руке и это приводит меня в неописуемый восторг. Это равновесие и сочетание кажется мне в данный момент таким идеальным и правильным, что я забываю вырвать из твоей груди вилку,которую всадил пару часов назад в руку. Столовые приборы всегда шли тебе, и я набивал ими твое тело без сожаления. Я был уверен, что твое тело просто создано для металла,но ты к сожалению не разделял моих интересов и это расстраивало. Кроме скатерти на столе стояли подносы с нарезанными фруктами и нарезанным мясом. Все пахло вкусно и выглядело очень съедобным. Твой желудок урчит, подтверждая мои мысли о еде, а на щеках выступают краски смущения. Подцепляю двумя пальцами кусок мяса, истекающий гранатовым соком. Завидев этот жест ты закрываешь глаза и приоткрываешь рот в ожидании,когда я тебя покормлю. Мясное лакомство гладко проходит в рот под натиском моих пальцев и твоих спазмов в горле, потому что слишком глубоко. Затем ты с наслаждением разжевываешь кусочек, слизывая сок с моих пальцев, так тщательно,что тебе может позавидовать даже мыло. Улыбаюсь тебе загадочной улыбка шулера, зная, что в кармане лежит пиковый туз. Открываю крышку с блюдом, и твои зрачки расширяются как у наркомана под высокой дозой. На серебряном блюде лежат две пары ножниц, как мы с тобой в этот вечер,они предпочли скрестить свои ржавые лезвия. Ты знаешь , как умею с точностью разрезать лживые языки, превращая их в змеиные, неприкрытые зубами. Я устал от лжи, а ты устал от наигранной правды, так почему же нам не помочь обоим? Ты долго кричишь, пока я режу мягкую ткань языка, улыбаясь хищной улыбкой шакала. Фужер вина по- прежнему не тронут и искушает жаждой, а твое тело источает запах утробного страха, что не сможешь отказаться от глотка, когда я насильно буду его вливать. Я много думаю, в такие ночи о любимом наборе сковородок ,на которых отлично горит жалость и скука. Единственное чего я не могу понять, так это моего сердца, оно словно не мое и чужое, дышащие другими легкими, касается меня чужими руками. Молчит, не хочет разделить со мной радость ужина. Это грустно, когда самый близкий и дорогой орган, которого порой по страшному клинет и вечно приходится откачивать после очередного срыва, не может сказать пару слов о вкусе блюда и обсудить гостя. Тогда сегодня ты будешь вместо моего сердца, давится блюдами моего извращенного приготовления, слушать музыку разбитых тарелок, курить мои сигареты и желать мне на ночь сладких снов, если конечно, я не успею раньше съесть тебя.

Шут

главная